April 24th, 2011

Мои первые Пасхи

Христос Воскрес!

Запоминается всегда первый раз. У меня их было несколько.

В совсем нежном детстве у нас в семье на Пасху просто красили яйца и пекли пасочки. И было радостно. Потом ехали на кладбище, прибирали могилку бабушки, выясняли чье яйцо крепче и под обязательный дождик после обеда возвращались домой. Почему именно на кладбище не знаю. Вроде в церквях на Светлую седмицу (неделю после Пасхи) даже не поминают умерших. А для посещения могил есть и более подходящие дни, например Радоница. Но у нас было так.

Второй моей Пасхой был поход под сельский храм святить яйца. Мы собрались на даче, зашли вечером на службу. Постояли пол-часа – я ничего не понял. Потом пошли спать, а чуть свет понесли корзинки. Был рассвет, его не закрывали многоэтажки. Все замерзли. Вышел батюшка и все поняли, что таки действительно праздник. Он задорно поливал всех водой, особенно дядьку, который не хотел отвечать на «Христос воскрес!» «Воистину воскрес!».

- Не бойтесь, никто не заболеет! – сказал батюшка и полил и нас водой. Потом мы пошли домой. Яйца. Пасочки. И русская печь с лежанкой. Теплая печь тогда показалась воплощением домашнего уюта. Так здорово спать на теплом!
Следующей первой Пасхой стала церковная. Сорок дней без мяса и всенощная в кругу братьев во Христе. 4 часа казались бесконечным «молитвенным марафоном». Причем когда служба проходит в кругу сформировавшейся общины, а не случайных захожан, то возможна правильная служба: когда молятся люди, а не хор за них. Так и было в эту первую Пасху. Мы, хоть и не хор им. Веревки, но получилось очень даже душевненько. Кому то даже стало плохо. А потом мы освятили корзиночки, ополовинили их содержимое на стол и чувство праздника еще более усилилось. Тогда еще ни у кого не было автомобилей, и мы не спеша разговаривали под бутерброды из сладкого хлеба и ветчины до первого метро.

Запоминается первый раз. Потому, что первый раз – «это, конечно, не подвиг, но что-то героическое в этом есть». Потом и всеношная и пост становятся чем-то привычным и скорее дисциплинарным, нежели подвижнеческим. И все же: «Як романтично пахне ковбаса!»