March 1st, 2013

Загадка коммунизма

0_b503f_ada31538_LВ истории становления советского большевизма, как по мне, самое удивительное – это то, как идея об общности женщин и кастрюль трансформировалась в свою прямую противоположность – учение об аморалке.

Отрицая церковную мораль, младокоммунисты были похожи на современных Пуззи Райтс или Фимен – они ставили под сомнение необходимость всех моральных ограничений. Если «не убий» еще можно как-то сопоставить с соответствующими статьями уголовного кодекса, то за прелюбодеяние государсвтво не преследовало своих граждан. Наоборот, казалось бы, государство должно быть заинтересовано в повышении рождаемости. Да и на все это сложное межполовое общение у трудового народа уходит слишком много энтузиазма. Можно было понять логику тех коммунистов, которые вместо буржуазного пережитка, – семьи, – предлагали жить коммунами. Все работают, пищу готовят в столовых, детей воспитывают тоже централизованно. Это и вправду более рационально. Но вот проходит совсем немного времени и мы уже видим новый вид «русо туристо – облико морале» и «секса в Союзе нет». Вдруг откуда-то появляется тезис «семья – ячейка общества». И поменять эту ячейку страшнее, чем переспать с соседней партийной ячейкой. Парадокс! Почему вдруг и «загнивающий запад» и «страна победившего коммунизма» одинаково борется за «не убий» и «не укради». И вдруг такое разное по вопросу «не прелюбодействуй». Некоторым американским президентам тоже, конечно, подпортил имидж овальный кабинет, но вряд ли уволили хотя бы одного брокера с Уолл-стрит за аморалку.


Этот вопрос для меня остается загадкой. Возможно, только из-за того, что я слишком поздно родился и не изучал в школе труды Ленина. Если когда-нибудь открою их, то только для того, чтобы разобраться в вышеизложенном.
В семинариях учат о том, что есть Закон внутренний (совесть, «прошитое» понятие о морали), точнее то, что осталось от него после первородного греха, и Закон внешний (10 заповедей и их развивающее вероучение) – то, что дополняет пошатнувшийся Закон внутренний. Возможно, именно через остатки внутреннего закона можно объяснить то, что составители коммунизма в результате во многом вернулись к «буржуазной морали». Но все же любопытно, как они сами себе это объясняли тогда.